ВС РФ – если уступая право требования сальдо встречных обязательств по договорам лизинга, лизингополучатель не переводил на цессионария обязательства по данным договорам

После расторжения договора лизинга обязательства сторон переходят в ликвидационную стадию, в рамках которой необходимо соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной стороны в отношении к другой (абзац второй пункта 4 статьи 453 Гражданского кодекса, абзац третий пункта 3.1 постановления Пленума ВАС РФ № 17).

По результатам сальдирования должно быть устранено нарушение эквивалентности встречных предоставлений вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей одной из сторон и определена денежная сумма, которая подлежит взысканию в пользу одной из сторон договора лизинга.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее – постановление Пленума ВС РФ № 54), возможность уступки требования не ставится в зависимость от того, является ли требование бесспорным, обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником (пункт 1 статьи 384, статьи 386, 390 Гражданского кодекса).

Согласно пункту 13 постановления Пленума ВС РФ № 54 допускается, в частности, уступка требований о возмещении убытков, вызванных нарушением обязательства, в том числе которое может случиться в будущем, о возврате полученного по недействительной сделке, о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества (пункты 2 и 3 статьи 3071 , пункт 1 статьи 388 Гражданского кодекса).

Таким образом, по общему правилу право требования взыскания сальдо встречных обязательств - суммы, установленной по результатам соотнесения взаимных предоставлений сторон, совершенных до расторжения договора, как любое денежное требование может быть уступлено сторонами договора лизинга третьим лицам.

С учетом приведенных норм и их разъяснений при рассмотрении спора об определении суммы сальдо, в том числе, когда требование взыскания сальдо уступлено одной из сторон договора лизинга, учитываются доводы и возражения сторон, касающиеся сальдирования встречных предоставлений в соответствии с подходами, отраженными в постановлении Пленума ВАС РФ № 17.

По смыслу статей 390 и 396 Гражданского кодекса невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения, сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора (пункт 8 постановления Пленума ВС РФ № 54).

Данное правило применимо также и в случаях, если в действительности требование никогда не существовало или прекратило существование в силу реализации должником своего права на предъявление возражений.

Следовательно, если сальдо сложилось не в пользу цедента, им было уступлено недействительное (несуществующее) право, в иске цессионария к другой стороне договора лизинга должно быть отказано. При этом к цессионарию не может перейти обязательство цедента как стороны договора лизинга по уплате суммы сальдо, сложившегося в пользу другой стороны лизинга.

Цедент не освобождается от исполнения продолжающих лежать на нем обязанностей. Для перевода таких обязанностей необходимо совершение сделки по переводу долга или по замене стороны в договоре лизинга.

Следовательно, обязательство по уплате лизингодателю суммы сальдо осталось у лизингополучателя. Поскольку общество, уступая право требования сальдо встречных обязательств по договорам лизинга, не переводило на цессионария обязательства по данным договорам, оно должно их нести, в том числе в случае, если результат сальдирования складывается в пользу лизингодателя.

Определение Верховного суда РФ № 307-ЭС24-13391 от 10.12.2024