ВС РФ – о последствиях недобросовестности при совершении цессии

При надлежащем исполнении должником денежного обязательства новому кредитору в случае последующего признания договора уступки права требования недействительным первоначальный кредитор вправе потребовать от нового кредитора исполненное ему должником по правилам главы 60 Гражданского кодекса Российской Федерации, а новый кредитор - потребовать возврата суммы, уплаченной им за переданное право.

При ином подходе, если для обоснования недобросовестности достаточно было возникновения сомнений относительно действительности соглашения об уступке, положение такого должника становилось бы в значительной степени неопределенным (повышение риска двойного взыскания).

Судами установлено и из материалов дела следует, что общество «Комплектэнергострой» являлось надлежащим кредитором в обязательстве, статус которого на момент исполнения был подтвержден вступившим в законную силу определением по делу о банкротстве банка. Данное обстоятельство с учетом вышеприведенных положений законодательства и правовых позиций указывает на добросовестность общества «Монострой» как лица, полагавшегося на выводы суда.

Последующая отмена судебного акта сама по себе не может опровергать выводы о добросовестности общества, так как вопрос добросовестности оценивается ретроспективно на момент исполнения обязательства, а последовавшие за этим события не могут влиять на квалификацию действий должника.

Невозможно утверждать, что лицо, полагающееся на вступившие в законную силу судебные акты (даже при наличии у другой стороны права обжалования), действует недобросовестно в отсутствие прямого законодательного указания об обратном (например, пункт 6 статьи 142 Закона о банкротстве).

При этом доводы банка о том, что общество при учинении исполнения цессионарию не проявило достаточной степени осмотрительности, не исключило все риски последующего перехода (возврата) статуса кредитора к цеденту, нельзя признать состоятельными.

Действительно, у должника была возможность как дождаться окончательного прохождения спора о действительности цессии через все судебные инстанции, так и воспользоваться механизмом статьи 327 Гражданского кодекса о внесении средств в депозит нотариуса.

Однако должник счел возможным исполнить свои обязательства по цессии после вступления в законную силу судебного акта об отказе в признании договора уступки права требования недействительным, полагая, что в данном случае им проявлена достаточная осмотрительность для признания исполнения надлежащим.

Вместе с тем риски в отношениях цедент – цессионарий по общему правилу не подлежат возложению на должника в обязательстве. Должник не должен становиться «заложником» недобросовестного поведения прежнего и нового кредитора; последствия недобросовестности при совершении цессии подлежат возложению на стороны соответствующего соглашения, на основании которого произошла уступка.

По этой причине при наличии у должника разумных оснований полагать, что уступка состоялась и что цессионарий является новым кредитором, исполнение, учиненное такому цессионарию должно признаваться надлежащим.

Сомнения в проявленной осмотрительности толкуются в пользу должника в обязательстве. В рассматриваемом случае таким достаточным основанием, позволяющим разумно полагаться на переход права, является наличие вступившего в законную силу судебного акта на момент осуществления должником исполнения.

Наряду с этим в деле отсутствуют какие-либо доказательства злоупотребления должником правом и его недобросовестности, в том числе аффилированности по отношению к цессионарию. На момент исполнения обязательства истец не был осведомлен о порочности основания приобретения новым кредитором права требования.

Факт нарушения сроков погашения задолженности по договору о кредитной линии сам по себе о недобросовестности общества не свидетельствует, обусловлен неопределенностью относительно статуса цессионария и наличием судебного разбирательства по оспариванию договора уступки

Определение ВС РФ № 305-ЭС22-10624 от 31.01.2024